О личности художника

В 2006 году художественная общественность отметила 100-летие со дня рождения московского художника Бориса Петровича Чернышёва. Галерея Ковчег, а в следующем году Государственная Третьяковская галерея провели юбилейные выставки. Вышла «толстая» монография о художнике(монографию о художнике можно приобрести и на сайте Ozon.ru). Подготовкой к юбилею стали 11 персональных выставок, прошедшие с 1999-го по 2004 год в городах центра России — Москве, Ярославле, Вологде, Твери, Туле, Костроме, Пензе, и в Подмосковье — Истре, Ногинске, Павловском Посаде, Орехово-Зуево.

Родился художник 6 августа 1906 года в д. Городищи (сейчас пос. Свердловский Щёлковского района Московской области) в семье Петра Петровича Чернышёва (1859-1944), школьного учителя д. Глинки, а затем конторщика на городищенской суконной фабрике С.И. Четверикова, и Елены Павловны Бурыкаловой (1872-1960), из д. Анискино, духовного сословия. Был шестым из семи детей.

Творческий путь художника охватил пять десятилетий ХХ века — с 1920-х по 1960-е. Жить и творить ему довелось в трудную эпоху. Может быть, благодаря этому и сложилась его абсолютно неординарная личность и бескомпромиссная творческая позиция. Рисовать и писать он начал раньше, чем научился говорить, с раннего детства его мечтой было стать художником. В 1927-30 учился во Вхутемасе, у Л. Бруни и В. Фаворского, Н. Удальцовой и П. Кузнецова, А. Куприна и Н.М. Чернышёва (однофамильца). В 1930-31 учился и окончил Академию художеств в Ленинграде у К.Петрова-Водкина и О. Киплика, вышел из вуза как художник монументальной живописи.

Он был очень простым, тихим, скромным и «натуральным» во всём, ему абсолютно не присуща была какая-то фальшь, поза или манера. Денег не было, и ходил, в чём бог послал, только быть прикрытым. Стриг шевелюру только, когда жена решительно брала в руки ножницы. Бриться не любил, носил бороду. Вставал очень рано, по-крестьянски, с рассветом, зимой в 6 утра, а летом – в 5, и тут же уходил – на этюды, или в свои подвалы и бомбоубежища, служившие мастерскими. Осенью 1963 года она появилась, наконец, большая комната-мастерская на первом этаже, недалеко от ГУМа.

В быту был абсолютно не требователен к комфорту или качеству еды. Мы до 1967 года жили в одной небольшой комнате в коммунальной квартире (Волхонка, д.5/6, кв.26) в крайне стеснённых условиях. Отец спал на сундуке, в углу за моим роялем. Курил папиросы «Прибой» и пил очень крепкий чай. Крепких напитков почти не употреблял; если приходилось выпить сто граммов водки, через 5 минут уже крепко спал.

Он более всего ценил и оберегал свою творческую свободу, и всегда был очень тактичен и внимателен по отношению к окружавшим его молодым художникам. Делал мозаики из обычного камня, из больших булыжников, которые собирал у себя под ногами в старую хозяйственную сумку, с которой не расставался. Поскольку бетонную основу для мозаик и штукатурку для фресок делал сам, а перчаток не признавал, его кожа на пальцах была всегда потрескавшаяся и болела.

Одна из прекраснейших сторон его творческого наследия – живопись. Очень много писал. «Чернышёв? Который по газете?» Да, он писал по газете, кальке, папиросной бумаге, обоях, любил грубую обёрточную бумагу, крафт. Писал темперой с акварелью, растёртыми в порошок натуральными глинами; по фактуре основы и технике живописи это очень близко к фреске, так писали её ещё Дионисий, Рублёв, итальянцы Возрождения. Писал ala prima (за один приём), быстро, пока не высыхала намоченная бумага или кусок штукатурки.

«А всё-таки он — скульптор, от Бога» — говорят другие. Да, и скульптурой он занимался всю жизнь, в раннем детстве хотел стать и профессиональным скульптором. Сам он считал себя художником монументальной живописи.

Художники Москвы считали его своей совестью. Он был преданным комсомольцем, беззаветно строившим «новый мир» в Старом Кряжиме Пензенского уезда. Его семья перебралась сюда в 1918 году, спасаясь от голода. Здесь он ликвидировал неграмотность, заведовал школой 1 ступени, библиотекой, посадил вишнёвый сад, был культпросветорганизатором, работал в коммуне в сельском хозяйстве. И вот, здесь его исключили из комсомола в 1927 году, за поступление во Вхутеин без рекомендации местной ячейки!! Он очень тяжело это переживал тогда, но выбрал искусство. Когда началась война, он, окончивший Академию художеств отец двоих детей, пошёл на призывный пункт 22 июня 1941 и через месяц, «со второго раза» всё-таки был призван в действующую армию [Письма].

Он не раз проявил на фронте настоящий героизм, был награждён орденом Славы 3 степени и несколькими медалями [Документы, письма]. Он мог от любого из своих соратников получить самую искреннюю рекомендацию в партию, но так и не вступил в неё, говоря о себе — «я не гибкий», хотя ему не раз предлагали, тогда и потом. Его и в Союз художников «вступили» почти силой.

Среди москвичей Борис Чернышёв известен ещё и тем, что, обладая «древнерусской» внешностью, в начале 1950-х позировал своим друзьям по Вхутеину, скульпторам Н. Штамму и Г. Антропову для памятника Юрию Долгорукому, что возведён напротив Моссовета. Довелось ему позировать и для одного из персонажей известного полотна Александра Бубнова «На поле Куликовом». Ему же москвичи могут поклониться, глядя на первое в Москве высотное здание на Смоленской площади, в конце 1940х – нач.1950х художник работал в творческом коллективе академика В. Гельфрейха архитектором-скульптором, а затем в группе академика Л. Руднева над проектом Дворца культуры и науки в Варшаве. Или глядя на плафон на станции метро «Комсомольская — кольцевая», где он «прямым набором» выполнил мозаику «Кутузов» (1954). Сходить к нему в гости можно и в кинотеатры «Волга» в Бескудникове (фойе, 1967-68) или в «Первомайский» в Измаилове (1968). Жители Ленинградского проспекта тоже могут полюбоваться его мозаиками (1961-64г.). А люди, идущие по улице Фадеева, увидят роспись «Игры детей» (1941), выполненную в технике сграффито (род фрески) на одном из домов вблизи Оружейного переулка [Монументальное искусство].

Борис Чернышёв родился в ближнем Подмосковье и жизнь прожил в Москве, (кроме 1918-1927 годов), вместе со своей преданной подругой и женой, однокурсницей Наталией Петровной Ефименко (1908-1989). Они учились во Вхутеине одновременно, она — на графическом факультете, закончила вуз как полиграфист. Нас, детей, трое: Макс (1932-2009), который по окончании МАРХИ стал архитектором-реставратором древнерусской архитектуры; Наталия (1938) — по окончании МГУ химик-органик, канд. хим. наук; и Мария (1945), автор этого сайта, по окончании МГК музыкант.

Отец ушёл из жизни 25 января 1969 года, мама – 10 марта 1989. Они похоронены на родине Бориса Чернышёва, сельском кладбище посёлка Свердловский (с. Городищи) Щёлковского р-на Московской области, рядом с могилами Отца и Матери, сестёр – Александры и Лидии, и брата Владимира с его семьёй.

Творческое наследие художника огромно. Никакая, даже самая объёмная книга не вместит созданного им. Но современные компьютерные технологии дают возможность широкому зрителю постепенно ознакомиться с весьма большой частью его творчества.