«Борис Петрович был большой художественной личностью – цельной, оригинальной, органичной. В нем сочетались традиционность взгляда на смысл и цели искусства и новизна, своеобразие художественного языка». Встреча с искусством Бориса Петровича Чернышёва. Ю. И. Чувашев, профессор Государственной Академии полиграфии. Газ. Наш изограф. Май 2006 г.

 

«Восточная Пруссия. 7/IV 45г. Здравствуй, Наталушка! Третий день в наступательных боях. Что здесь делается – описать трудно, да это, пожалуй, и не поддаётся описанию или нарисованию. Прежде всего, это напряжённейший физический труд и пребывание в самых невероятных условиях, не говоря об опасности. Пока у меня хватает выдержки, но то, что я третий день, и еще не убит и не ранен – просто чудо…». Из писем жене.

 

«Удивительно, но инаковость, не привязанность к фрагментам воспаленного бытия, надвременность – первое, что видишь в его живописи, фреске и мозаике. Прошедший войну на западном (Кенигсберг) фронте и продолжая ее в Маньчжурии и Китае, художник носил с собой бумагу (газеты), пигменты (синьку, перетертые шлаки, охру) и писал не воспаленные войной сюжеты, а мир в его первозданности – пейзажи, портреты». А.Корноухов. Был путешественник. Монография о Б.Чернышёве. М. 2007 г.

 

«В «оттепельное» время, обострившее потребность в самовыражении, и сам Борис Петрович, и его работы являли собой некий противовес мертвящей фальши и казенному пафосу официального искусства. При этом сам художник ни в какой «оттепели» не нуждался, так как был всегда внутренне творчески свободен. Идеологические догмы и мифы не имели над ним власти… Дмитрий Жилинский свидетельствовал, что «при Чернышеве нельзя было сфальшивить, компромиссно высказаться о живописи. В то время, когда все рвались к чинам и званиям, Борис Петрович жил исключительно искусством». Н.Махарашвили. Человек, который собирал камни. Газ. Русская мысль. Париж, 15-21 апреля 1999 г.